Подобные призывы звучат и сейчас, когда церковь даёт поводы для скандалов — «Не трубите об этом! Не поступайте, как Хам, в отношении Ноя. Давайте всё решим внутри нашей церковной семьи!»

Ничего против таких призывов не имею, совершенно с ними согласен. Но возникает одно недоумение. Чтобы решить вопрос в семье, давайте разберёмся — а кто члены этой семьи?

Сколько народу у нас считает себя, к примеру, православными? Послушаешь некоторых церковных оптимистов, так у нас чуть ли не 80% населения православные. Раз так, то широкая обсуждение церковных неприятностей — никакое не «вынесение сора из избы», а самая обычная семейная разборка — практически все участники обсуждения — свои, родные, православные. По крайней мере, о себе они именно такого мнения, хотя в богослужениях они не участвуют, Писания не знают, по заповедям не живут; но считая себя христианами (часто — просто «православными», без добавления слова «христианин»), убеждены, что имеют право быть вовлечёнными в обсуждение церковных дел. Кстати, а кто поддерживает в миллионах не верных Богу людей убеждённость в том, что они в Церкви? Кто поддерживает в них опасное заблуждение относительно своего состояния пред Богом?

Сначала все эти разговоры: «раз русский, значит православный», «раз крещён, значит христианин» и пр. А потом, когда почти все вокруг отождествляют себя с православием, как можно говорить о вынесении сора из избы? Никто его никуда не выносит — просто веником из одной комнаты в другую гоняем.

Поэтому, повторю призыв из заголовка — давайте разберёмся, кто в семье, а кто — нет, с кем можно вопрос обсудить, а для чьих ушей он не предназначен.

Лично мне было очень интересно узнать подробности его обращения ко Христу и выбора священнического служения. Жаль только, что не узнал раньше о том, что о. Александр будет у нас — пригласили бы больше людей и организовали бы чай с пирогами.

А теперь — несколько фото со вчерашней встречи.

Жмите на изображения для просмотра в увеличенном виде.

Жмите на картинку для просмотра в увеличенном виде.

Собрание верующих — не делает их автоматически церковью. Церковь, по Апостолу Павлу — Тело Христово — богочеловеческий организм, члены которого так связаны друг с другом и со Христом всевозможными узами, что всё Тело растёт в любви (Ефесянам 4:16). Так должно быть в идеале, такое устройство Церкви задумано Господом. В реальности, живущие по такому принципу церкви — нужно искать днём с огнём. Они почти как снежный человек — следов куча, но никто его не видел.

Что мы имеем? Заметное число верующих и мизерное количество нормальных общин-церквей.
Кто же собирается в храмах? Собирается толпа, но не община.

Община христиан может явить дееспособное Тело Христово — живого и воскресшего в силе Христа.
Толпа христиан, в лучшем случае явит Христа-паралитика, в худшем представит Его труп. И то, и другое будет ложью о Господе, но на другое толпа не способна.

Ещё одно отличие общины от толпы — община может подать голос от имени церкви, толпа же — безгласна. Её «голосом» можно манипулировать, от её имени можно делать какие угодно заявления, и творить любые безобразия — она, толпа, на это никак не отреагирует, в силу своей раздробленной природы.

Что бы мы ни говорили, о бедах Церкви, пока не будет настоящей связи её членов друг с другом и со Христом — ничего в лучшую сторону не изменится.

Что же делать? Я для себя этот вопрос решил очень давно. Насколько могу, насколько умею — буду помогать людям приходить к пониманию ненормальности одиночно-индивидуального христианства и осознанию необходимости выстраивать тесные отношения со Христом и другими верными Ему людьми.

Последующий текст и фото — с сайта церкви «Ковчег» — http://www.xpucmoc.ru/

Отошел к Господу пресвитер нашей церкви
Якименков Сергей Яковлевич

Второй раз за три года наша церковь осиротела…

10 января 2012 г. ушел к Господу Сергей Яковлевич Якименков (1951-2012), фактически основатель и первый пресвитер нашей общины. Жизнь его могла бы служить сюжетом и для жития, и для приключенческого романа. В годы гонений на христиан он занимался проповедью Евангелия, развозом по СССР христианской литературы, у него дома 17 раз проводили обыски… 

Но для большинства членов нашей церкви он был просто папой, мудрым и сильным, к которому можно прийти и за советом, и за поддержкой. В 1988 году он был рукоположен на служение пресвитера. В Слове Божьем сказано, чтобы наставляемый словом делился всяким добром с наставляющим, у нас же часто бывало наоборот, это он помогал нуждающимся. Для нас он был примером посвящения, щедрости, странноприимства и еще многих христианских добродетелей. Он был пастырем, служащим овцам стада Господня, служащим всем – и Словом, и молитвой, и советом, и имением своим. Его дом был домом для многих братьев и сестер. Помощь его была бескорыстной и радостной. Мы сейчас не можем поверить, что его нет с нами. Мы скорбим о себе, потому что плохо представляем, как будет жить наша церковь без него. Конечно, наша община — часть Тела Сына Божия, и жизнь будет продолжаться, но она будет уже не такой, как раньше, и нам предстоит строить ее дальше осиротевшими…

Молитесь, пожалуйста, за его жену и детей, и за всю нашу церковь.

Панихида состоится в субботу 14 января в 11 часов в помещении церкви «Ковчег» по адресу ул. Островитянова д.32а

В конце представления почти детективной истории о поиске этого продукта (его не могли найти нигде!), по узнаваемым контурам содержимого холщового мешочка я догадался, что это — Marmite!

(Жмите на фото для просмотра в увеличенном виде)

Для тех, кто плохо помнит советскую сатиру, привожу видео-цитату  Аркадия Райкина, об этом самом «дифците»:

Вот, к примеру, Каин — «человек от Бога» по мнению Евы (Бытие 4:1). Наверняка хорошим был малышом. Но вырос, и стал братоубийцей. Но, если копнуть, много ли у него было шансов вырасти хорошим человеком? Его родители сами никогда не были ни детьми, ни подростками. У них отсутствовал личный опыт детства, у них не было модели воспитания детей. На своём первенце Каине они учились быть родителями.

Нынешние, даже вполне благополучные семьи, воспитывая второго ребёнка, прекрасно понимают, как много ошибок они допустили при воспитании первого ребёнка. Первому, обычно, достаётся больше родительских ошибок. Что же говорить о Каине и его родителях?

Рай никогда не слышал детского смеха. В раю не было ни детей, ни детства. И детство никогда не знало рая. Тем не менее, дети, особенно малыши — одно из самых сильных напоминаний о потерянном рае. Они помогают нам не потерять надежду на то, что мы туда ещё вернёмся.

Книга «На пути в Эммаус. Надежда во времена неопределенности» была прочитана мною всего за сутки. Интересно, что начал читать ее потому, что заинтересовал меня не автор и даже не название, а из-за уважения к переводчику Ольге Лукмановой с которой, прошлым летом, вместе занимались академическими исследованиями в одном американском колледже. Однако после прочтения предисловия, где автор книги ссылается на Уолтера Брюггеманна [1], одного из моих любимых авторов и авторитетнейшего эксперта в области Ветхого Завета я заинтересовался и самим содержанием данной книги. По словам Брюггеманна, тексты Библии способны внезапно «взрываться», приобретая новую значимость и современную актуальность (стр. 7). Поэтому (небольшая по размерам) книга автора (Дэвида Смита) показывает нам, как знакомый отрывок Нового Завета может неожиданно актуализироваться для современного постхристианского и постмодернистического мира (стр. 8). Итак, эта книга – еще одна дерзкая (в положительном значении этого слова) попытка продемонстрировать «смелость и способность прибегать к воображению и интуиции», переосмысливать библейские тексты в контексте современного времени и говорить о них на понятном (я бы добавил о себя «секулярном») языке. Эта книга является вызовом нашему христианству, которое по разным причинам, очутилось на обочине современной культуры (стр. 9). Ниже я попытаюсь не столько пересказывать книгу (хотя и этого я тоже делаю), сколько вписывать свои мысли (возможно, автор со мной не согласится, однако, как мне кажется, он проделывает то же самое с текстом Луки) в саму книгу, делиться своими страхами, сомнениями, разочарованиями которые я пытаюсь преодолевать и пережить, будучи и сам частью христианской субкультуры. Каждый увидит в этой книге (как и в истории рассказанной Евангелистом Лукой), что-то свое.

История очень проста: два человека идут по дороге из Иерусалима в Эммаус. Иерусалим – это наша христианская субкультура или наша Церковь. Для меня «Иерусалим» XXI столетия – это некое гетто, которое было создано людьми более традиционных и консервативных взглядов, чем многие из нас с вами. В этом гетто уже давно царят свои понятия/уставы, есть свой сленг/сакральная терминология, почитают своих авторитетов/святых. Однако, что-то не так с этими путниками, так как они идут из Иерусалима, а не по направлению к нему. Что же их не устроило, почему они опустошены и разочарованы? Почему они все причитают и причитают: «А мы то надеялись?» (стр. 18-21). Ответ прост: они надеялись на то, что христианская субкультура будет местом, где подобные им «люди могли бы свободно выразить свою обеспокоенность бессмысленностью и пустой», которую они находят то тут, то там (стр. 17). Однако их мнения и их сомнения были не интересны большинству тех, кто пел вместе с ними гимны на воскресных собраниях и штудировал Библию на домашних группах. Здесь автор совершенно прав в том, что «голоса непризванных обществом людей действительно важны…истину куда лучше понимают и выражают те, кого боятся и презирают в коридорах престижа и власти» (стр. 65). Я бы применил эти слова к «голосам» той (непризнанной церковью) молодежи, которую старшее поколение, прошедшее закалку советского режима, все еще пытается «переделать» в образ и подобие советского верующего, живущего в условиях гонений и притеснений. Именно из среды такой молодежи сегодня возвышаются «пророческие» голоса, помогающие нам увидеть состояние в котором мы с вам находимся, проследить устаревшие методы и распознать новые тенденции. Центр христианства (как и то, кого мы считаем «хранителями знания», чьи мнения бесспорны, чей авторитет не обговаривается) смещается туда, где раньше были «окраины», говорит нам автор. И именно с «этих окраин раздаются голоса, предлагающие нам новый взгляд на происходящее и новую надежду» (стр. 67). И теперь самое главное: «прислушаются ли старые центры власти и знания к этим неприметным, смиренным свидетелям, чьи слова способны возродить их утраченную надежду?» (стр. 67). «Голоса «с окраин» – это голоса людей, узнавших о Христе и Евангелии в таких контекстах, которые совершенно не похожи на христианскую цивилизацию, просуществовавшую в Европе не один век» (стр. 68). Однако их, как и Христа, считают возмутителями народа, развращающими этот самый народ, угрожающими социальному (церковному) порядку. Как следствие этого, их ждет судьба пророков: отвержение и страдания (стр. 89-91). Однако все таки не будем забывать всем нам хорошо известный урок о том, что тот, кто сегодня выглядит побежденным, не успешным, не признанным, при более тщательной проверке (будь — то временем или качеством) может оказаться победителем (стр. 93), эдаким человеком по сердцу Бога.

Именно по этому, они из Иерусалима уныло бредут в Эммаус (который как по мне, сегодня, символизирует нигилизм, агностицизм, релятивизм, а не гуманизм или ислам, как это показано в самой книге). Они бегут от безумия, «(христианской) реальности, которая стала в буквальном смысл невыносима» (стр.18). Отчужденность, разочарование, смятение, вот что осталось от того стареющего христианства, которое прежде было нашим основанием (стр.25). Однако после более сотен и даже тысяч лет своего существования общепризнанное современное христианство утрачивает свой контакт с культурой современного мира (стр. 31). Сегодня «мы лицом к лицу столкнулись с совершенно реальной угрозой церковного краха» (стр. 35). До сих пор идет призыв: «еще одно евангелизационное усилие или еще одно «пробуждение» — и дела в церквях снова пойдут на лад» (стр. 35). Однако мне больше по душе слова Браяна Макларена/Brian D. McLaren (как бы мы его ни критиковали, но здесь он все таки прав), который во всех своих книгах как бы говорит: «Если Вы живете в новом мире – Вам нужна новая церковь. А вы все таки живете в новом мире!»[2]. Здесь автор, очень уместно приводит слова Тиллиха, которые стоит процитировать дословно: «Мы не можем подготовиться к этому новому. Мы должны глубоко, по-настоящему осознать, что прежнее устарело и разрушат наш исторический период как раз в тот момент, когда мы героически пытаемся спасти его лучшие достижения» (стр.37). «Нас не спасет простая модификация преобладающего сейчас мировоззрения и связанного с ним образа жизни. Для реальной перемены необходим критический анализ самих основ современной культуры и новая готовность честно взглянуть на подавляемые страхи, которыми подпитываются убеждения и действия, влекущие нас к катастрофе» (стр. 98).

Находит свою критику в данной книге и институализация церкви. Нельзя не согласиться с тем, что будет не просто в будущем, хотя может уже и в настоящем, жить христианам в обществе, которое поставило под сомнение все авторитеты власти и отвергло, в том числе, и институализацию Церкви. Более того – это скептическое общество (общество подозрения) очень хорошо знакомо с Евангельским посланием. Станет ли оно прислушиваться к нему еще раз? (стр. 40). В то время, как верующие пытаясь всякими попытками реабилитировать институционную форму Церкви, пытаются искать проблему извне (обвиняя в том, что «во всем виноват сбившийся с пути мир») и забывают о том, что Церковь (основная цель которой сегодня, как мне кажется, заключается в сохранении и навязывании древних традиций) все меньше и меньше способна отвечать на глобальные проблемы современного общества (стр.58). По словам Роуэна Виллиамса, архиепископа Кентерберийского нам надо понять, что «прежде всего, Церковь – это что-то, что происходит; во-первых – это событие, и лишь во вторых – это институт, во первых — это глагол, и лишь во вторых — это имя существительное» [3]. «Официальные христианские институты дискредитировали себя и безнадежно устарели», — говорит автор (стр. 108).

«История об Эммаусе должна напомнить нам о том, что человеческий язык постоянно меняется; что слова и фразы, когда-то пульсировавшие силой и жизнью, со временем ветшают, слабеют и уже не вызывают ни беспокойства, ни желания действовать. Более того, слова, которые в когда-то, в определенном контексте, были реально взрывоопасными, со временем могут стать такими привычными и знакомыми, что из-за них любые перемены становятся просто невозможными. В контексте этого мы должны признать кризис современного христианства, особенно в его протестантской форме: проповедь и учение стали такими предсказуемыми и скучными, что прихожане, продолжающие их слушать, давно перестали надеяться, что от услышанного их сердца могут по настоящему загореться » (стр. 100). То тут то там, проповедь превращается в рутинное переливание из пустого в порожнее, пересказ, чистой воды манипуляцию с использованием одной и той же терминологии, когда речь о Боге, грехе, спасении, жизни вечной. «Где же наше воображение?», — как бы вторит автор словам Брюггеманна? (стр. 101). Использовать современный язык в разговоре о Боге, быть в мире (но не от мира), все это, с нашей стороны, помогает бредущим в Эммаус оглянуться на Иерусалим с надежной на то, что там есть еще «маленькие» люди, которые «узрели славу «Нового Иерусалима»» и вернуть в него снова (стр. 116). Однако реакция христианского истеблишмента на такую реакцию будет неожиданной и незамедлительной. Вместо того, чтобы с распростертыми руками (подобно отцу блудного сына) встречать своих вольнодумствующих братьев и сестер религиозные лидеры осуждают или «наказывают» тех, кто осмелился выйти за пределы правил «Иерусалима» и подружиться с бредущими в «никуда» путниками. «Всякий, кто осмелится проповедовать альтернативное понимание цели и предназначения человеческой жизни, будет подвергнут осмеянию и остракизму. В свете непреложных законов рынка его воззрения на общество будут объявлены нелепыми, непрактическими и даже абсурдными… его ждут личные страдания и лишения; на протяжении всей человеческой истории люди, проделавшие обратный путь из Эммауса в Иерусалим, воспринимались как серьезная угроза порядку и благосостоянию города, и их нередко выставляли на посмешище как сумасшедших или, когда их число достигало опасных размеров, отправили в гулаги, каторжные лагеря и колонии, чтобы там они либо осознавали ошибочность своих убеждении. Либо бесславно умерли» (стр. 116-117).

Сегодняшний призыв автора книги (как и сегодняшний призыв Иисуса к Церкви) — «приблизитесь и пойдите» рядом с теми, кто идет прочь от Иерусалима. Мышление окол церковных людей можно выразить словами известного французского писателя Альберта Камю, которые он сказал своему другу, американскому пастору, Ховарду Мамме: «Не иди впереди меня – возможно, я не пойду за тобой. Не иди позади меня – возможно, я не поведу тебя. Иди рядом со мной и будь мне просто другом» (стр. 133). Хоть бы на день давайте снимем свои «рясы», хотя бы на минуту отложим в сторону свои «священные тексты», перестанем смотреть фильмы на подобии «Приближаясь к Армагеддону» и читать бестселлеры типа «Оставленные». Давайте просто напросто находить точки соприкосновения с этим миром, так как масштабы проблемы уже катастрофические: «у нас на глазах умирают христианские традиции, чьи корни уходит глубоко в прошлое, по мере того, как память о библейском Боге постепенно уходит из коллективного сознания целых народов, и евангельская история утрачивается в процессе коллективной амнезии» (стр. 38). «Если христиане смело пойдут в будущее вместо того, чтобы ностальгировать по уходящему», если они «не станут прибегать к краткосрочным программам и готовым ответам» и научатся быть кросс-культурными миссионерами в светском обществе, то «какая бы культура ни возникла на руинах «христианской цивилизации», она может дать нам невероятные возможности словом и делом проповедовать Евангелие в обществе» (стр. 41).

[3] Английскую версию слов Роуэна Вильямса можно посмотреть здесь: Archbishop Rowan Williams — What is church? http://www.peoples.ru/state/priest/rowan_williams/video-287847.shtml; Emergent Church Introduction — Part 1 http://www.youtube.com/watch?v=LuY3YlKndSQ.